На главную страницу 
cделать стартовой   в избранное  



Культурно-просветительская газета татарской общины Республики Мордовия

Мордовия - Информационный портал Республики Мордовия - Морис.ру

Мелькужо Эрзянь Мастор - Форум Страна эрзян, эрзянский форум

Голос Эрзи


Слово о книге «На земле Инешкипаза»

В 2006 году А.М.Шаронов, автор мордовского героического эпоса «Масторава», опубликовал книгу под названием «На земле Инешкипаза», состоящую из двух частей: «Стихотворения» и «Повести фольклориста». Инешкипаз – верховный бог народов Эрзя и Мокша, их покровитель и защитник, а земля Инешкипаза – это земля Эрзи и Мокши, Мордовия в историческом её понимании. А.М.Шаронов – известный фольклорист, доктор филологических наук, предметом его научной деятельности является собирание и исследование эрзянского, мокшанского и русского фольклора, проблемы истории, философии, этнографии, психологии; во главе его писательских приоритетов стоит художественное исследование мира народа, к которому принадлежит. А.М.Шаронов, как прозаик и поэт, свободно существует в границах русского и эрзянского языков. «На земле Инешкипаза» - очередная страница творчества на русском языке.

Часть 1 «Стихотворения» и в формальном, и в содержательном отношении представляет собой интереснейшее явление. С точки зрения структурной организации ее можно определить как лирический цикл, подчиненный объединяющей идее, четко проводимой автором. Тексты намеренно связываются здесь не в хронологической последовательности, но образуют некое смысловое единство, цель которого, как мы можем предполагать, в постепенном явлении подлинного образа поэта. И читателю, действительно, открывается могучая личность поэта-мыслителя, бесстрашного и талантливого, святого и грешного, владеющего научным знанием и фольклорными представлениями о сущем. Его интеллектуальное и духовное существование безгранично, что позволяет ему обращаться к Аполлону, Гомеру, Леннроту, Сократу, Никону, Аввакуму, Ленину, Пушкину, воссоздавать образы Христа, Вяйнямейнена, Тюшти, Перуна, Пургаса, Ильи Муромца, Святогора.

Истинный поэт всегда искренен, поэтому одновременно беззащитен и могуществен. Поэзия лишена лукавства, потому что рождение стихов сопряжено с болью и мучением, так же как рождение человека. А.М.Шаронов, размышляя над смыслом жизни и поэзии, открывает свою книгу стихотворением «Поэту»:

Поэт! Не тщись понять, в чем смысл бегущих лет.

В потоке смутном их разумной связи нет.

Во всем, что есть вокруг, один найдешь секрет:

Любовь, вино, война – все суета сует.

И стар и млад один и тот же век живут.

Герой и раб одну и ту же песнь поют.

Старушка-мать и дочь-красавица – взгляни:

Одной рекою вброд, сгорбясь, идут все дни.

Преступник и судья одно ярмо несут.

Преступен у судьи его неправый суд.

На море все равны, один на всех ковчег.

Один в конце пути всех ожидает брег.

«Я выслушал тебя, – ответил мне поэт. –

И понял: суть всего есть суета сует».1

Смысл жизни заключается в жизни, восприятие которой поэтом неоднозначно. Созданный им мир существует как будто в нескольких измерениях, которые включают в себя «земные» проблемы и интересы, вынуждающие людей бороться за место под солнцем, а также благородные порывы, возвышающие их над суетными проблемами («Откуда ты и кто ты, Русь моя?», «Канул век золотой…», «Бунт», «Завтра будет такая же синь…», «Предчувствие Атиллы», «Холм» и др.). В «Бунте» драматическим метаморфозам оказывается подвержен даже Бог:

На небесах я слышу топот ног,

Пальбу из пушек, злую брань и крики.

То всемогущий взбунтовался Бог

И сбрасывает прочь с себя вериги.

Архангелы и ангелы ему,

Апостолы, святые надоели.

И окунуться в дьявольскую тьму

Его душа и тело захотели…

«Веселий ради, – рек он, – отрекусь

От самого себя и с Сатаною

Пойду в обнимку блуд творить на Русь…»2

Настоящее несовершенно до поры, пока не появятся люди, способные противостоять прихотям зла. Светлые образы героев-богочеловеков, соединяющих в себе представления об идеальном, сформированные человечеством в древности и развитые под влиянием современных событий, доминируют в лирике А.М.Шаронова. Рождается герой, сознательно готовый творить новый мир, чувствующий в себе силу великих предков, направляемый их разумом и мудростью. В «Зове предков» читаем:

Я родился в эрзянской деревне,

Вырос я средь буртасских полей.

Там в семь лет себя иноком древним

Я почувствовал в мире людей.

Я услышал в себе гул веков,

Мне сказал мой таинственный предок:

«Ты с Пургаса великого слепок,

Вождь его громоносных полков.

Обойди ты свою Мастораву,

По эрзянской земле всей пройди.

И героев отважных найди,

Чтоб вернуть ей тюштянскую славу».

Я повесил на грудь медный рог,

Взял я в руки инязорский цетмар…

Возвратился я в Шокш и позвал

На беседу дух предков далеких.

«Нету больше эрзян светлооких,

Масторава пропала», – сказал.

Подо мной содрогнулась земля,

Из могил древних вырвался голос:

«Зарастут вновь хлебами поля,

Если есть на них хоть один колос».3

Стихотворение, помимо образа героя и идеи сохранения этнических корней, национального духа, языка и философии, любопытно включением широкого круга понятий, создающих характерную атмосферу и свидетельствующих об исторических, философских, культурных, научных приоритетах поэта: эрзянская деревня, буртасские поля, Пургас, Масторава, Тюштя, Инешкипаз, медный рог, инязорский цетмар, Саров, Шокша. Лирический герой здесь является олицетворением самого автора – эрзянина-шокшинца, в котором, по его убеждению, течет кровь славных буртасов, который поклоняется светлым эрзянским богам и верит в непреходящее интеллектуальное и нравственное воздействие на потомков легендарного инязора Тюшти, являющегося национальным символом прежнего единства и процветания мордовского народа. Неслучайно образы эрзяно-мокшанских языческих богов и Тюшти сквозные в поэтическом и прозаическом творчестве А.М.Шаронова. Оправдана поэтому легко читаемая не только в этом стихотворении параллель: Тюштя – лирический герой – автор.

Темы, звучащие в лирике А.М.Шаронова, открывают один из основных мотивов – мотив родного дома, который встречаем в «На родине», «Ах, узнал я в себе невзначай…», «Возвращение», «О, я люблю Эрзянию мою…», «Теньгушетия», «Письмо, что крик кукушки одинокой…» и в др. Заметим, что понятие родного дома для поэта имеет абсолютно реальные конкретные черты и связано с селом Шокшей, в котором родился, с которым никогда не терял связи и которое неотступно владеет его мыслями и чувствами. Например, «…Я не слышу на родине песен. // Но в душе пробужденной светло. // В ней поют все мои сорок весен. // Здравствуй, родина, Шокша-село!» («На родине»); «Каждый день в разлуке без пощады // Я свою Эрзянию жалел. // Пой же ты и салютуй! Я вижу // Вновь родимый край в пыли веков. // А по Шокше весть разносят – слышу: // «Шарон Сандра таго сы кудов…» («Шарон Сандра возвращается домой…») («На родине»); «Ах, Теньгушетия моя, Теньгушетия! // Ах, милый край, родимые места! // Через все пространства и столетия // Дух мятежный мой летел сюда. // Отлетят печали в дали дальние, // Зацветут сады средь белых вьюг, // Потекут по Мокше воды талые, // Сядет журавлиный клин на луг, // Если я вернусь с тоской полночною, // Перестану жить с тобою врозь. // Ты, знать, мой Вастамбуль, что воочию // Мне увидеть в жизни привелось…» («Теньгушетия»). О чем бы ни размышлял поэт, какие бы образы ни рождались его воображением, какие бы темы ни волновали его, всем его существом управляет Любовь – к жизни, к миру, к человеку, к отчему краю, к женщине.

Необыкновенно гармонична, многомерна, философична и в то же время конкретна любовная лирика А.М.Шаронова. Одним из ярчайших образцов его любовной поэзии, на наш взгляд, является стихотворение «Я из радуг корону сотку…»:

Я из радуг корону сотку

Для любимой, когда не смогу

Свить венок ей из алых цветов

С первоталых апрельских лугов.

Я под твердью небесной дворец

Ей воздвигну, когда, наконец,

На закат красный день мой уйдет,

В те пределы, где стужа и лед.

Я дорогу на небо найду,

За амброзией к Анге взойду

И ее дивной пищею той

Накормлю, чтоб была молодой.

Я спущусь за живою водой

В подземелье, как древний герой,

И с нее все следы бытия,

Годы вспять повернув, смою я.

Смою знаки утрат и обид,

От которых так сердце болит.

Пусть сияет, не ведая лет,

В ней земной красоты дивный свет.4

Лирический герой А.М.Шаронова – творец, исполненный пигмалионовской веры в свое творение. Он не встречает случайно свою Возлюбленную, он создает ее, вдыхает в нее жизнь, наделяет разумом, красотой и божественным совершенством. Она плод его мечтаний, идеальных представлений, философских размышлений: «Прекраснее всех женщин Ева! // Сам Бог над ней слова любви шептал, // Покуда из ребра Адама создавал, // Как меру всех вещей, красу земную – деву. // «Прекраснее тоски моей ты, Ева!» Адам ошеломленный восклицал…» («Ева»).5 Иногда на миг он прозревает, ему открывается ее неидеальность, но в такие моменты он презирает «правду», оставаясь постоянным в восхищении собственным созданием. Его Возлюбленная многолика: «Марина», «Юлия», «Света», «Лариса», «Диляра»… Она, как всякая женщина, непостоянна во всем, кроме своей женственности и готовности вдохновлять, несмотря ни на что: «…Моя любовь – безумие. Я знаю. // Но прочь уйти из сердца не молю. // Коль в муках суждено страдать – страдаю, // Коль в муках суждено любить – люблю» («Моя любовь»).

Часто Возлюбленная лирического героя у А.М.Шаронова сравнивается с Евой, являющейся вселенским воплощением женственности, женского начала, искусительницы, подвергшейся и постоянно подвергающей искушению, и с Анге, эрзянской богиней красоты, жены Инешкипаза, невинной и непорочной. В образе Возлюбленной соединяются эти два начала, борются, сосуществуя, делая ее еще более привлекательной, притягательной и таинственной («Ты ушла, ты ушла, ты ушла…», «Прощай», «Твои глаза смеются надо мной…», «Марина», «Три лебедя», «Света», «Облака летят надо мной синие…» и др.).

Талантливый поэт сродни Богу, поскольку он тоже творит мир, в котором является главным лицом. Поэтому, о чем бы он ни писал, всегда пишет о себе. Богатство его натуры, культурный кругозор, нравственные и эстетические идеалы раскрываются в его поэзии, создавая своеобразный духовный портрет ее создателя.

Лирика А.М.Шаронова – это его автобиография и биография его страны. В ней он максималист и романтик, целинник и шестидесятник, Тюштя и Илья Муромец, певец прекрасной русско-эрзянской земли и сатирик, обнажающий уродливые лики современности; он любит, поет и плачет вместе со своей Родиной и своим народом. Возможно, сегодня такая оценка поэтического творчества кому-то покажется чрезмерно пафосной, потому что сегодня мы почему-то стыдимся высоких чувств и искренних порывов, сегодня это «несовременно». Но поскольку она справедлива и адекватна, постольку она уместна. Разумеется, мы сознаем, что восприятие творчества того или иного поэта современниками не может быть вполне объективным – оно носит либо восторженный, либо уничижительный характер, ибо «большое видится на расстоянии». Тем не менее, убеждены, что явления яркие, незаурядные должны быть своевременно маркированы и соответствующим образом представлены.

Обозначенный в заглавии жанр второй части книги А.М.Шаронова, «Повести фольклориста», имеет свою историю и в русской литературе, и в русском литературоведении. В данном случае мы можем провести некоторые параллели с «Повестями Белкина» А.С.Пушкина, с «Записками охотника» И.С.Тургенева, с «Губернскими очерками» М.Е.Салтыкова-Щедрина, с «Записками врача» М.А.Булгакова. Различаясь в частностях, эти произведения сближаются в главном – в единстве замысла, в образе повествователя, являющегося единственным внешним связующим звеном, в многолинейности сюжетных ответвлений, в полифонии, в многоликости персонального мира, в восприятии современного человека и общества сквозь призму взгляда нарратора, «ограниченного» определенными интересами. В литературной энциклопедии терминов и понятий под редакцией А.Н.Николюкина записки - «жанр, связанный с размышлениями о пережитом и подразумевающий выражение личного отношения автора или рассказчика к описываемому». 6

«Повести фольклориста» А.М.Шаронова имеют все обозначенные выше черты и ряд особенностей, являющихся следствием травестирования многих фольклорных и литературных жанров, в результате чего возникают мир-пародия, человек-пародия, общество-пародия. Повествование построено на резкой и постоянной череде контрастов: безумная современность («Полавтома» (перестройка.-Е.Ф.), «Сандра», «Яхим», «Небожители», «Ударник коммунистического труда» и др.) сменяется фантастическими картинами прекрасного будущего («Планета Эра», «Пуркай и Софья»), ничтожные характеры, скотоголовые существа, пытающиеся извратить естественный ход вещей (Лавгандай, Сандра, Нешкаин, Идемевсин), – образами красивых, умных, совершенных людей (Александр Петрович, Аким, Гадалка, Филя Покштяй, Акулина и др.), вывернутая наизнанку жизнь страны Потехонии («Потехония») - фантастическим совершенством цивилизации на Планете Эра («Планета Эра»).

«Повести», являясь самостоятельными, сюжетно законченными произведениями, в которых действуют персонажи, имеющие завершенные характеры, связываются образом рассказчика и замыслом автора. Во вступлении под названием «Шляпа профессора Маскаева» воссоздается встреча доктора филологических наук профессора А.И.Маскаева с аспирантом-первокурсником, только что вернувшимся из первой фольклорной экспедиции с богатыми полевыми записями. Отчитываясь перед профессором о поездке, он знакомит его с наиболее интересным материалом. Здесь и обязательные анекдоты, и частушки, и дневниковые записи, и легенды, и воспоминания о прошлом, и необычайные любовные истории, и сатирические сказки, и рассказы о встречах с инопланетянами, и гротесковые повествования о перестроечных и постперестроечных временах. А.М.Шаронов вкладывает в уста своих персонажей анекдоты, песни, сказки, частушки собственного сочинения, стилизованные под фольклор, в которых опосредованно выражается взгляд автора на современность.

Структура «Повестей фольклориста» примечательна тем, что внешне имеет цикличную форму, внутри которой возникают особенные тематические и жанровые образования, начиная с рассказа «Полавтома», где в иносказательной форме воссоздается картина смуты перестроечной поры, пародируется программа «500 дней». Возникает символический образ реки Эрямо (жизнь. – Е.Ф.), на противоположных берегах которой стоят два города: Сюпавчи (Изобильное) и Парочи (Благодатное). Однажды в Парочи пришел к власти «новый» человек по имени Лавгандай, что в переводе с эрзянского на русский язык означает болтун, пустобрех. Лавгандай разорил свою благодатную землю, следуя советам руководителя Сюпавчи Чурандая, сделал нищим свой народ и, в конце концов, совершенно истребил его. Картина гибели парочинцев впечатляет своей художественной силой и достоверностью: по инициативе руководителя они решили перебраться в Сюпавчи в поисках лучшей жизни. Путь их пролегал по реке, на которой шел ледоход. Первыми ступили на зыбкие льдины рабочие и колхозники, за ними двинулись начинающие капиталисты-предприниматели, третьими пустились в путь академики и экономисты-рыночники. Такого напора некрепкий лед не выдержал, разрушился и погреб под собой несчастных в той последовательности, в которой они двигались. Удалось остаться невредимыми лишь академикам и экономистам-рыночникам. Лавгандай, наблюдавший за гибелью народа на другом берегу реки, с горечью воскликнул, что с такими людьми «полавтому-перестройку» не сделаешь. Правитель Сюпавчи наградил своего коллегу медалью «Апокалипсис» за истребление парочинцев, а экономисты-рыночники уселись анализировать сложившуюся ситуацию, пытаясь ответить на вопрос: «Сколько стоит сегодня на рынке глупость?» Как в доброй сказке, ответ академикам подсказал мужик в фуфайке и кирзовых сапогах: «В нашем городе она в самой высокой цене, а в ихнем, - показал мужик рукой в сторону Сюпавчи, - раздают её задарма всем желающим».7 Завершается повествование сентенцией Лавгандая: «На нашей земле умный неумного везет, невиновный за виновного в тюрьме сидит, дурак страною правит, мудрый и добрый дураком слывет».

Финальной в цикле «Повестей фольклориста» является повесть «Потехония». Мир, созданный в «Потехонии», - своего рода антимир, дьявольское Зазеркалье, в котором привычные человеку нравственные ценности низвергаются, а утверждаются разврат, продажность, предательство; на показ выставляются самые интимные стороны жизни человека, причем в извращенной форме. Место, в котором оказывается герой, называется Потехония, и находится оно в Нероссии, где есть город Несаранск. Стремясь вырваться из круга неразрешимых проблем, главный герой покидает Саранск и отправляется в Потехонию, где когда-то уже был. Однако чудовищные изменения, явившиеся следствием ракового поражения общественного сознания, проникли и в ранее благодатную Потехонию, что, как громом, поражает путешественника, надеявшегося здесь обрести покой и радость. Он попадает в мир абсурда, уродливый и отвратительный, в котором его знают все (как Нешаронова), он же не узнает никого. Впереди его ожидает встреча со своим двойником Нешароновым, бунтарем-одиночкой, талантливым и ненавидимым скотоголовыми противниками. Здесь автор произведения прибегает к популярному в русской литературе XVIII – XIX веков (Крылов, Фонвизин, Салтыков-Щедрин) приему зоологизации, позволяющему воспроизвести и проследить процесс нравственного и физического падения человека. Властью наделенные обитатели Несаранска, в пределах своих семейных очагов вполне нормальные люди, добрые отцы, любящие мужья, в служебных кабинетах неожиданно подвергаются немыслимым метаморфозам, превращаясь, кто в черта, кто в быка, кто в шакала, кто в свинью. По отношению к «Истории одного города» М.Е.Салтыкова-Щедрина возникло понятие щедринский апокалипсис. По отношению к повести А.М.Шаронова «Потехония» вполне уместно было бы ввести понятие шароновский апокалипсис, поскольку иначе трудно охарактеризовать процессы, происходящие в «стране Потехонии». Но здесь есть герой, светлый и сильный образ которого не позволяет сомневаться в жизнеспособности добра и в безусловной его победе над тьмою и злом.

В повести мы сталкиваемся с явлением троемирия: мир реальный, мир-пародия и мир-утопия, в который герой попадает посредством инопланетного корабля по воле инопланетян, организовавших идеальную цивилизацию, существующую исключительно по законам разума, где совершенно нет места спонтанному проявлению чувств, старости и бессилию, какому бы то ни было неравенству, зависти и злобе, где все одинаково талантливы и красивы. Несмотря на это герой возвращается в привычную для себя обстановку, поскольку без борьбы со злом, без преодоления его сопротивления, без творчества не мыслит своего существования. Повествование завершается неожиданно с обещанием продолжиться в будущем. (Со слов А.М.Шаронова мы знаем, что продолжение действительно следует и уже написано несколько десятков новых страниц.)

Таким образом, смута перестроечной поры («Полавтома») сменяется агонией современности («Потехония»), которая завершает определенный писателем внешний круг событий, образуя единое художественное целое, где встречаются прошлое и настоящее, спеша занять место друг друга.

Внутри внешнего сюжетного круга помещаются произведения, в которых поднятые проблемы, содержание и персональный мир позволяют говорить об эпопейной манере повествования, дающей писателю возможность нарисовать масштабное историческое полотно бытия народа, протяженное во времени и пространстве. «Меря», «Аким», «Тюштя», «Акулина», «Любовь и карлик», «Планета Эра», «Пуркай и Софья» написаны в разных жанрах – легенда, сказка, анекдот, рассказ, фантастическая повесть –, в которых постепенно проявляется портрет народа, обозначаются пути формирования его национального образа и менталитета от легендарных времен древности до настоящих дней. Черты, из которых складывается характер нации, не идеальны: подчас отвратительны, подчас прекрасны. Но А.М.Шаронов стремился нарисовать не лик (как это было в эпосе «Масторава»), а лицо народа, что, на наш взгляд, не менее сложно.

Рассмотренные разножанровые произведения связываются идеей миротворения, когда Бог и Черт, свет и тьма действуют параллельно, и фигурой автора: он и повествователь, и рассказчик, и герой (как равноправное действующее лицо имеет индивидуальный характер, оригинальную внешность, завязывает отношения с другими персонажами, предопределяет ход событий и т.д.), и субъект, влияющий на процессы бытия.

Поэзия и проза А.М.Шаронова есть выражение его личности, отражение его биографии, по ним можно проследить эволюцию его творческой позиции. Если молодой А.М.Шаронов – лирик, влюбленный в жизнь и восхищенный ее совершенством, то зрелый А.М.Шаронов – сатирик, подчас едкий памфлетист, безжалостный критик общественных и нравственных пороков, но все с той же силой влюбленный в жизнь.

Е.А.Федосеева, доктор филологических наук

1. Шаронов, А.М. На земле Инешкипаза: в 2 кн. Кн. 1 – 2 / А.М.Шаронов. – Саранск, 2006. – 408 с. - С. 4.

2. Там же. С. 8– 9.

3. Там же. С. 10 – 11.

4. Там же. С. 41.

5. Там же. С. 37 – 38.

6. Литературная энциклопедия терминов и понятий. М., 2003. С. 276.

7. Шаронов, А.М. На земле Инешкипаза: в 2 кн. Кн. 1 – 2 / А.М.Шаронов. – Саранск, 2006. – 408 с. - С. 106.

От редакции. В необычной во всех отношениях книге А.М.Шаронова изображены эрзянский и русский миры с их менталитетом, социальной философией, обычаями, нравами, традициями. В ней представлены философия современного мира, эрзянская история в контексте русской и мировой истории, колоритные персонажи современности и прошлого. Прочитать её полезно ученому, писателю, инженеру, рабочему, ибо в ней есть то, чего нет в других книгах. «На земле Инешкипаза» - книга XXI века, обозревшая земной мир и с высоты птичьего полета, и из глубин Космоса.



ТАКИЕ КОНГРЕССЫ НЕ НУЖНЫ!

Империи нужны рабы

Кто "приватизировал" 2,5 млн. евро?

На обращение к Медведеву о судьбе финно-угорских народов получена очередная отписка

Приглашаем в Эрзянскую Википедию!

Конец «мордвы»: в Интернете эрзяне и мокшане отдельно

Добро пожаловать в портал «Эрзянь ки»

Поздравляем Елену Шаронову с защитой

Манкурт разбушевался...

Дела юбилейные. Алексей Лежиков

Сурайкин, делай рожу! Алексей Лежиков

ФСБ преcледует Татарский общественный центр

Лгать и не стесняться: принцип российских журналистов или политиков?

Слово о книге «На земле Инешкипаза»

Фонд «Пургаз»

ЭРЗЯНЬ РАКШАВАЛТНЭ-эрзянские зоонимы. Эрюш Вежай, Эрюш Наталь

С днем рождения, книга!

Праздник в Чукалах

Гагарин Слава, Вирь Тавла

Эрзянская община Мордовии

Erzinform



главная новости архив номеров ссылки гостевая книга